Государственный долг США в 2026 году: структура, потолок и риски

Валовой федеральный долг Соединенных Штатов в середине сентября 2026 года держится около отметки 40,1 трлн долларов. Этот показатель охватывает и рыночные казначейские бумаги в руках инвесторов, и внутриправительственные обязательства перед трастовыми фондами. Часть, которую держит публика, составляет около 32,4 трлн долларов и уже близка к 100% ВВП.

Цифра растет не из-за одного кризиса, а из-за устойчивого разрыва между расходами и доходами федерального бюджета. Дефицит финансового года 2026, по оценкам Конгрессового бюджетного управления, около 1,9 трлн долларов, или 5,8% ВВП. Чистые расходы на проценты в этом же году впервые выходят на уровень 1 трлн долларов и уже конкурируют с оборонным бюджетом.

Для читателя в Украине это не абстрактная американская бухгалтерия. Доллар остается главной резервной валютой, казначейские облигации — базовым безопасным активом мировой финансовой системы, а стоимость обслуживания долга США напрямую влияет на глобальные ставки, курс и готовность Вашингтона финансировать внешнюю политику.

Что именно входит в государственный долг США

Федеральный долг — это сумма денег, которую центральное правительство должно кредиторам. Его не следует смешивать с долгами штатов, муниципалитетов, корпораций или домохозяйств. Также в него не входят будущие обещания соцобеспечения как таковые: пока трастовый фонд покупает казначейские бумаги, это уже учтенный внутриправительственный долг; нефинансируемые обязательства следующих десятилетий живут отдельной строкой в долгосрочных отчетах.

Две большие части стоит различать всегда. Долг в руках публики (debt held by the public) — это векселя, ноты и облигации Казначейства, которые держат фонды, банки, ФРС, иностранные правительства и частные инвесторы. Именно эта величина влияет на финансовые рынки и соотношение долга к ВВП в большинстве макропрогнозов. Внутриправительственные холдинги — это бумаги, которые держат фонды Social Security, Medicare, военных и гражданских пенсий. Правительство здесь должно само себе, но проценты все равно начисляются, а лимит долга учитывает обе части.

Валовой долг нужен, чтобы понять лимит заимствований и полный объем обязательств. Публичный долг нужен, чтобы оценить давление на рынок капитала и устойчивость относительно экономики.

Инструменты заимствований разные по сроку. Короткие Treasury bills рефинансируются еженедельно и ежемесячно. Ноты на 2–10 лет и облигации на 20–30 лет фиксируют ставку надолго. TIPS добавляют инфляционную компенсацию. По данным Объединенного экономического комитета Сената на начало сентября 2026 года, в публичном долге около половины приходилось на ноты, более пятой части — на векселя, около 17% — на длинные облигации. Средняя ставка по рыночному долгу в августе 2026 года составляла 3,475%.

Как обязательства дошли до 40 триллионов

Первый триллион федеральный долг набрал только в 1981 году. Десять триллионов появились в 2008-м, накануне пика финансового кризиса. Двадцать — в 2017-м. Тридцать — в начале 2022-го. Тридцать восемь — в октябре 2025-го, тридцать девять — в марте 2026-го. Восемнадцатого августа 2026 года валовой показатель впервые превысил 40 трлн долларов.

Ускорение после 2008 года имеет несколько слоев. Рецессия и спасательные программы увеличили дефицит. Войны в Ираке и Афганистане финансировались преимущественно в долг. Пандемия 2020–2021 годов дала самый большой годовой скачок: экстренные трансферты, кредитные гарантии и падение налоговых поступлений. После этого дефицит не вернулся к «мирной» норме 2–3% ВВП. Даже при безработице ниже 5% федеральный бюджет в 2025–2026 годах остается в минусе около 6% экономики.

Структурные драйверы важнее разовых пакетов. Старение населения увеличивает выплаты Social Security и Medicare. Медицинские цены растут быстрее ВВП. Налоговые поступления держатся около 17–18% ВВП, тогда как расходы — выше 23%. Разницу закрывают новые аукционы Казначейства. Каждый новый дефицит добавляет не только тело долга, но и будущий счет за проценты.

По оценке Конгрессового бюджетного управления от февраля 2026 года, дефицит этого финансового года составляет 1,9 трлн долларов. За 11 месяцев до августа включительно кассовый разрыв уже приблизился к 2 трлн. Сентябрь часто дает профицит через корпоративные налоги, так что итог года может быть чуть ниже промежуточной траектории, но порядок величины не меняется.

Источники данных таблицы: fiscaldata.treasury.gov, cbo.gov.

Кто на самом деле держит американские обязательства

Картина владельцев спокойнее, чем подсказывают заголовки о «Китае, которому Америка должна все». Большая часть публичного долга принадлежит внутренним инвесторам: паевым и пенсионным фондам、страховым компаниям, банкам, домохозяйствам и самой Федеральной резервной системе. ФРС после завершения количественного сжатия в декабре 2025 года держит портфель казначейских бумаг примерно стабильным, около 4,0–4,5 трлн долларов.

Иностранные официальные и частные инвесторы на конец июня 2026 года имели казначейских бумаг на 9,3 трлн долларов. Это около 23–24% валового долга и примерно треть долга в руках публики. Доля иностранцев заметно ниже пика 2013 года, когда она превышала 34% валового показателя. Рынок вырос быстрее, чем иностранные резервы.

Япония остается крупнейшим иностранным кредитором: 1,12 трлн долларов в июне 2026 года. Великобритания — вторая, 940 млрд, в значительной степени через лондонские кастодиальные счета фондов, а не только через Банк Англии. Китайская Народная Республика — третья, 633 млрд, существенно ниже пика свыше 1,3 трлн в начале 2010-х. Далее идут Бельгия, Канада, Каймановы острова, Люксембург, Франция, Ирландия и Тайвань — часто как финансовые хабы, а не как конечные суверенные покупатели.

Источник данных таблицы: treasury.gov (система TIC, таблица основных иностранных владельцев).

Практический вывод из этой структуры прост. Внезапный «сброс» Китаем всего портфеля не обнуляет рынок на 40 трлн. Большой риск — постепенное снижение аппетита официальных резервов и необходимость замещать их частными покупателями, которым нужна более высокая доходность.

Потолок долга и закон от 4 июля 2025 года

С 1917 года Конгресс ограничивает сумму, которую Казначейство имеет право выпустить. Лимит покрывает почти весь валовой долг, включая внутриправительственный. Это не разрешение на новые расходы, а разрешение оплатить уже принятые законы. Когда лимит становится жестким, Минфин включает «чрезвычайные меры»: останавливает отдельные инвестиции трастовых фондов, чтобы выиграть недели или месяцы.

Fiscal Responsibility Act 2023 приостанавливал потолок до 1 января 2025 года. После восстановления лимит зафиксировали на 36,1 трлн долларов. Четвертого июля 2025 года президент подписал пакет, известный как One Big Beautiful Bill Act: потолок подняли на 5 трлн, до 41,1 трлн. Это первое повышение лимита через процедуру бюджетной реконсилиации за последние годы. Тот же закон, по оценкам CBO, увеличивает дефициты на несколько триллионов в течение десятилетия через продление налоговых норм 2017 года и другие положения.

На середину 2026 года долг, подпадающий под лимит, уже был около 39,2–39,7 трлн. Запас до потолка сократился до примерно 1,4 трлн. Независимые оценки указывают на следующий контакт с потолком весной или летом 2027 года, наиболее вероятно в мае, с окном от февраля до июля в зависимости от налоговых поступлений и кассового остатка Казначейства.

Политическая драма вокруг потолка не уменьшает сам долг. Она лишь угрожает техническим сбоем платежей. Исторически Конгресс всегда поднимал или приостанавливал лимит. Риск для рынка — не мгновенный дефолт, а премия за неопределенность: более высокие ставки на коротком конце кривой и временный отток из денежных фондов, как это уже было в 2011 и 2023 годах.

Проценты стали отдельной статьей силы в бюджете

До 2020 года чистые проценты стоили федеральному бюджету 345 млрд долларов. В 2024-м — уже 881 млрд. В 2025-м, по данным Счетной палаты США, более 970 млрд, то есть больше, чем расходы на оборону, и почти столько же, сколько Medicare. На 2026 финансовый год CBO закладывает 1,0 трлн, или 3,3% ВВП.

Проценты — самая быстрая крупная статья расходов: к 2036 году CBO видит 2,1 трлн долларов, или 4,6% ВВП. Это уже не «техническая строка», а конкурент социальным и оборонным программам.

Два механизма работают одновременно. Во-первых, само тело долга больше. Во-вторых, ставка рефинансирования выше, чем в 2010-х, когда ФРС держала короткую ставку около нуля, а доходность 10-летних облигаций годами жила ниже 3%. В середине сентября 2026 года доходность десятилетних казначейских бумаг поднималась выше 5% — уровень, которого рынок не видел с 2007 года. Каждая волна рефинансирования коротких векселей фиксирует новую, более дорогую среднюю стоимость долга.

В работе с бюджетными таблицами CBO видно еще одну неприятную арифметику. Первичный дефицит (без процентов) в прогнозе даже немного сужается относительно ВВП. Весь прирост дефицита до 6,7% ВВП в 2036 году почти полностью дает обслуживание уже накопленного долга. Долг начинает кормить сам себя.

Типичные ошибки в разговорах о долге США

• Путать валовой и публичный долг. Разница — около 7,7 трлн долларов внутриправительственных холдингов. Сравнение «долг/ВВП» в CBO почти всегда идет о публичной части. Если взять валовой показатель, соотношение уже выше 120%.
• Считать, что Китай «владеет Америкой». Материковый Китай держит около 0,6 трлн из более чем 40 трлн. Даже все нерезиденты вместе — 9,3 трлн. Основной кредитор — внутренний рынок и ФРС.
• Сравнивать федеральный долг с долгом домохозяйства один в один. Государство с резервной валютой эмитирует долг в собственной валюте, собирает налоги с крупнейшей экономики мира и не обязано погашать «все сразу». Ограничение иное: инвесторы могут требовать более высокую ставку, а обслуживание вытесняет другие расходы.
• Принимать долговой счетчик за ежедневный официальный отчет. Казначейство публикует точную сумму в Daily Treasury Statement. Онлайн-счетчики экстраполируют средний темп за месяцы. Для сентября 2026 года этот темп оценивали около 7 млрд долларов в день, но отдельные дни дают даже снижение через погашение бумаг.
• Отождествлять потолок долга с решением «больше не тратить». Потолок лишь позволяет финансировать уже принятые расходы. Сокращение траектории долга требует изменения налогов, обязательных программ или дискреционных ассигнований — отдельных законов, а не самого лимита.

Что говорят долгосрочные прогнозы и где проходит граница устойчивости

CBO в февральском прогнозе 2026–2036 закладывает рост публичного долга с 101% ВВП на конец 2026 года до 120% в 2036-м. Исторический пик 106% ВВП 1946 года, после Второй мировой, по этому сценарию будет превышен около 2030 года. Валовой долг, по расчетам Committee for a Responsible Federal Budget на базе того же прогноза, может достичь 63,7 трлн долларов на конец FY2036.

Счетная палата США в обзоре 2026 года рисует еще более жесткую траекторию «текущей политики»: публичный долг 123% ВВП в 2036-м и 251% через 30 лет, если правила доходов и расходов не изменить. Чтобы удержать соотношение долга к ВВП стабильным в течение 75 лет, нужна комбинация сокращения расходов без процентов и увеличения доходов в среднем на 4,7% ВВП ежегодно. Это масштаб реформы, а не косметики.

Отдельный таймер — трастовые фонды. По обновлению опекунов 2026 года резервы Old-Age and Survivors Insurance исчерпываются в 2032 году, Medicare Hospital Insurance — около 2033-го. После этого программы смогут платить только из текущих взносов, то есть неполный объем предусмотренных законом выплат. Политически это почти наверняка означает либо повышение налогов на фонд оплаты труда, либо изменение формулы выплат, либо новую порцию заимствований.

Граница устойчивости для США не выглядит как классический дефолт страны, занимающей в чужой валюте. Граница выглядит как устойчивый рост реальной ставки, более медленные частные инвестиции, более узкое пространство для реакции на рецессию или войну и постепенная эрозия премии «безрискового» актива. Пока спрос на доллар и Treasuries держится, рынок финансирует дефицит. Если премия за риск вырастет на 1 процентный пункт и останется там, счет за проценты сместится на сотни миллиардов долларов в год.

Почему это важно за пределами Вашингтона

Казначейские бумаги задают безрисковую кривую, от которой отталкиваются ставки ипотеки, корпоративных облигаций и значительной части долларового долга развивающихся стран. Когда 10-летняя доходность США стоит около 5%, дорожает кредит и в других экономиках. Для Украины это канал через стоимость внешних заимствований, аппетит инвесторов к риску и курс доллара к гривне.

Второй канал — фискальное пространство самого Вашингтона. Чем большая доля бюджета уходит на проценты, Social Security и Medicare, тем жестче борьба за дискреционные статьи: оборону, помощь союзникам, инфраструктуру. Это не автоматический «выключатель» внешней политики, но это постоянный аргумент в Конгрессе.

Третий канал — статус доллара. Резервная валюта дает Соединенным Штатам уникальную возможность долго жить с глубоким дефицитом. Она не вечна по определению. Ее поддерживают глубина рынка Treasuries, правовая система, военно-политический вес и привычка мира выставлять счета в долларах. Большой долг сам по себе этот статус не отменяет. Он делает его зависимым от того, верят ли инвесторы, что США смогут стабилизировать траекторию, когда это станет политически неизбежным.

Ближайшие маркеры, на которые стоит смотреть до следующего подъема потолка: доходность 10- и 30-летних облигаций, средняя ставка нового размещения Казначейства, доля иностранных официальных покупателей и дата исчерпания резерва Social Security.

Темп прироста валового долга за последний год держался около 2,7 трлн долларов, или более 7 млрд в день в среднем. При таком ритме отметка 41 трлн появится в начале 2027 года — как раз в зоне нового политического торга за лимит. Цифра на табло важна. Важнее кривая: начнет ли дефицит относительно ВВП снижаться раньше, чем проценты съедят следующую большую долю федерального бюджета.